Kinoglaz

 

Diary of events

- Stop Press

On current release

Festivals

 

Films

DVDs

- Watch on line

Names

Articles

Production

History

Seminars


Bibliography


Ongoing events

 

Awards

Box office

 

Statistics

 

Partnerships

 

Site map

Links

Contacts


Search with Google    


 

Биография, а также статьи и интервью Жоэля Шапрона

 



"Фильмы, сделанные на заказ, обречены на провал"

 

Интервью с Жоэлем Шапроном, ведущим специалистом компании "Юнифранс" по странам Центральной и Восточной Европы, иностранным корреспондентом Каннского кинофестиваля, записанное Еленой Квасовой-Дюффорт и Жаком Симоном (Kinoglaz.fr), Париж, 4 мая 2010 года.



▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪ ▪



Я боюсь, как бы нам сегодня не пришлось разговаривать только о Никите Михалкове. Потому что, как бы мы не обдумывали свои вопросы, так или иначе приходится.

Да, в настоящий момент в России существует своего рода паранойя в отношении Михалкова и того факта, что его фильм попал в Канны. Он до такой степени сконцентрировал на себе все упреки, что разговор идет уже даже не о фильме Утомленные солнцем-2, отобранном на фестиваль, а исключительно о его персоналии.


Действительно ли Михалков является наиболее значимой фигурой российского кино в настоящий момент? Подтверждается ли это фактом отбора фильма в Канны?

Несомненно, что это наиболее известная фигура в российском кинематографе. Но он не является наиболее значимой фигурой в российском кинопроизводстве. Существуют производственные компании и продюсеры, гораздо более продуктивные. Он совершенно точно не является тем, кто принимает все решения в российском кино, так как, судя по всему, есть вещи ему неподвластные, как например, Фонд поддержки российского кинематографа, о котором я еще скажу, или Союз кинематографистов, с известными всем проблемами. В любом случае, это самый известный российский кинематографист за рубежом. Тем не менее, за последние десять лет он сделал всего два фильма. Последний раз он был в Каннах с Сибирским цирюльником, в 1999 году, и с тех пор сделал только 12. Ранее же, во времена Советского Союза Михалков делал фильм раз в два- три года. 12 имел определенный успех в России, был представлен в Венеции, продан на несколько стран, но так и не заинтересовал иностранного зрителя.


Чем объяснить выбор Каннского фестиваля: известностью режиссера, тем фактом, что в этом году отмечается 65-летие Победы над фашизмом?

Нет. Я знаю, что бы я сейчас не сказал, русские мне все равно не поверят. Но я тем не менее утверждаю, что выбор Каннского фестиваля является выбором его исполнительного директора Тьерри Фремо / Thierry Frémaux. Ему понравился фильм, он его взял. И точка. Он прекрасно знает проблемы, связанные с фигурой Михалкова в России, он знает, что этот год – год России во Франции, но это совершенно не влияет на отбор фильмов, который он осуществляет для фестиваля. Лично я сожалею, что в этом году некоторые дебюты или вторые фильмы, которые я нашел интересными и более репрезентативными для российского кино, чем фильм Михалкова, не были отобраны фестивалем. Но я должен констатировать, что при том, что отбор в фестивальные секции осуществляется тремя разными комитетами, не связанными между собой, на фестиваль был отобран только фильм Михалкова.


В чем заключается конфликт вокруг фигуры Михалкова в Союзе кинематографистов? Должны ли мы во Франции занять какую-либо позицию по этому вопросу?

Как французов, нас этот конфликт не касается. Этот конфликт начался не вчера, он начался в достаточно очевидной форме на съезде Союза кинематографистов в 2008 году, когда Михалков не был переизбран его председателем. Михалков это решение опротестовал в суде, победил и снова стал председателем Союза. Как говорят авторы письма, которое назывется "Нам не нравится", (а не "Он нам не нравится", как писалось во французской прессе), которое было опубликовано 8 апреля 2010 года, конфликт касается прежде всего формы функционирования Союза, которая является формой вертикальной. Я думаю, что Михалков решил, что если он победил в суде, то дело улажено. Но есть люди, прежде всего молодые, и не только, которые сочли, что так больше продолжаться не может. Эти люди объединились и создали диссидентскую группу, которая это мнение огласила. Сегодня настоящая проблема российского кино заключается в том, что ему все это не нужно. Те, кто подписал это письмо, размышляют сегодня о создании альтернативного Союза кинематографистов. Очевидно, что с политической точки зрения, отбор фильма Михалкова в Канны, не отвечал интересам тех, кто подписал письмо. Но Канн не должен принимать во внимание подобные вещи.


Прозвучали мнения, что можно и обойтись без Союза кинематографистов, и что интересы кинематографистов могут быть в гораздо более эффективной форме представлены профессиональными Гильдиями.

Возможно. Но за этим конфликтом стоят и вопросы, связанные с недвижимостью. Союз кинематографистов является собственником недвижимости в Москве (Дом кино, Дом ветеранов кино), которой он управляет.


Да, но как сказал Виталий Манский, альтернативный Союз не претендует на эту недвижимость.

Опять-таки возможно. Но эта недвижимость есть, и это одна из причин, почему Союз кинематографистов до сих пор существует. Это тысячи дорогостоящих квадратных метров в Москве.


Связана ли поддержка, которую продолжает оказывать Михалкову ряд кинематографистов, с тем, что благодаря своим высоким связям, Михалков представляется фигурой, в наибольшей степени способной представлять их интересы?

Безусловно. Но то, что произошло в последнее время, показывает, что связи Михалкова с Кремлем уже не те, что были когда-то. Впечатление, что он не получил того, что хотел. Отсутствие на премьере Утомленных солнцем-2 , проходившей 17 апреля в Кремле, Владимира Путина и Дмитрия Медведева не прошло незамеченным. Об этом же говорит и тот факт, что руководителем Фонда поддержки российской кинематографии не стал кандидат, предложенный Михалковым. Очевидно, что критика журналистов в отношении Михалкова усиливается. Сейчас найти хвалебную статью по Утомленных солнцем-2, сложнее, чем негативную. И мы не говорим о кампании ненависти, развернутой в Интернете, переделывании афиш Утомленных солнцем-2 – такое впечатление, что критики целят не только в фильм. Фильм провалился с финансовой точки зрения: российский дистрибьютор намеревался собрать в первый уикенд в России 7 миллионов долларов, но в реальности собрал только 2,7. Вторая часть фильма должна выйти на экраны только через год.


В прессе были сообщения о том, что в отдельных школах учеников обязывали посмотреть фильм, - то, что практиковалось в Советском Союзе в 80 годы.

Когда составлялся план предпремьерных показов фильма, было задумано, что показы также пройдут одновременно с Москвой в различных регионах страны, в присутствии представителей местных властей. Это было задумано как своего рода продвижение национальной идеи. И были даны достаточно четко сформулированные рекомендации. Но, например, обязывать учеников школ смотреть фильм - это уже инициатива местных властей в регионах. Это не было решением Кремля, иначе оно касалось бы всех школ. Тем не менее, во Владивостоке действительно было начато расследование по жалобе одной из учительниц, которая обвинила местные власти (мэрия отвергла все обвинения) в том, что родители учеников были обязаны заплатить за поход их детей всем классом в кинотеатр, а учителя вынуждены были отменить из-за этого уроки.


Можно ли сказать, что патриотическая волна, которую использует в своих целях Михалков, это определенный негативный эксцесс вновь возродившейся национальной гордости русских?

Возможно он и использует эту волну, но его фильм, по сравнению с продемонстрированными амбициями, является финансовым провалом, провалом у критики и у публики. Сегодня фильмы, созданные по политическому заказу, обречены на провал. Раньше это работало. К примеру, Война и мир был заказным фильмом, имевшим огромный успех у публики. В ту пору не было альтернативного развлечения, не было ни кассет, ни DVD, было мало иностранных фильмов, по телевизору мало что показывалось. Но сегодня зрителю предлагается огромный выбор для развлечений - видео, интернет, телевидение. Становится все сложнее заставить людей пойти в кино. Понятно, что настойчивая рекламная кампания Первого канала позволила Ночному дозору побить в свое время все рекорды, но речь шла о кино, которое русские еще никогда не видели произведенным в их собственной стране, и при том, что фильм был адресован молодежной аудитории, которая составляет основную часть публики, идущей в кинотеатры. Но, такого не случилось с фильмом Михалкова, чей рекламный слоган «Великий фильм о великой войне» не принес желаемого успеха.
Эта патриотическая волна действительно сегодня существует, возможно преувеличенная в связи в 65-летием Победы – то, что пугает европейцев. Но в настоящий момент в области кино я еще не видел реальных результатов, позитивных для тех, кто стоял за этой новой политикой.


В чем выражается новая система государственного финансирования кинематографа?

Прежде всего, новые правила финансирования и система их введения в жизнь еще до конца не определены. Фонд, о котором мы говорим в настоящий момент, это не новый фонд: он был создан в 1995 году. [Он называется «Федеральный фонд социальной и экономической поддержки отечественной кинематографии».] Уже тогда его целью было финансировать фильмы, интересные с социальной точки зрения. Генеральным директором фонда был Федор Попов. Этот Фонд прозябал до последнего времени, пока не было решено воспользоваться им и, придав ему другой статус, сделать так, чтобы финансирование российского кино осуществлялось не через Министерство культуры, а через этот фонд.

Введение в действие. В начале октября 2009 года Владимир Путин официально объявил о необходимости изменить структуру и принципы финансирования кино, и что это будет происходить посредством специального фонда. Сначала это вызвало протесты, потому что кинематографисты уже привыкли к системе функционирования Министерства культуры, хотя она была необычной и непонятной в первую очередь для непрофессионалов российского кинематографа, с абсолютно сумасшедшей системой тендеров, по которой в случае представления двух проектов на одну и ту же тему, Министерство культуры должно было отдать предпочтение более рентабельному. По крайней мере теоретически, никакие художественные критерии не учитывались! Чиновники из Министерства культуры старались на деле хоть каким-то образом избежать негативных эффектов этой системы финансирования, но это им может стоить довольно дорого. Этой зимой Счетной палатой был проведен аудит использования фондов Госкино за 2008-2009 год, проверивший 958 контрактов, заключенных Госкино с частными компаниями (433 в 2008 году и 525 в 2009). Выяснилось, что не было ни одного! контракта, где компания, получившая деньги, выполняла бы полностью его условия. На отдельных чиновников Госкино может быть заведено дело.
Если проанализировать цифры, то можно увидеть, что миллиарды рублей, инвестированные в кинематограф за последние десять лет Министерством культуры, имели следствием производство большого числа фильмов, чья экономическая рентабельность была проблематичной, а известность на Западе – нулевой. А многочисленные фильмы, произведенные без господдержки, от Ночного дозора Тимура Бекмамбетова до Царя Павла Лунгина, от Любовь-морковь Александра Стриженова до Сказки про темноту Николая Хомерики, наоборот, получили большую известность, и стали любимцами фестивалей и публики. Владимир Путин и определенное число людей, находящихся у власти, пришли к выводу, что деньги, безвозмездно распределяeмые Министерством культуры, были потрачены на фильмы, которые в результате не заинтересовали ни широкую публику на Западе, ни фестивали, ни даже российскую публику в ее большинстве. Больше всего приносили денег фильмы, не проходившие через Министерство культуры. Это были фильмы, финансированные телеканалами и частными инвесторами. Все это постепенно привело к тому, что те, кто занимается финансированием, начали задавать себе вопрос, зачем финансировать нефункционирующую систему. Они решили изменить эту систему, и уже полгода работают над созданием новой, правила функционирования которой еще до конца не выработаны.

Компании-лидеры и распределение фондов. Было решено, что будет создан список больших производственных компаний, лидеров рынка, которые через указанный Фонд получат большую часть средств, которые государство собирается вкладывать в национальное кинопроизводство. Таким образом, в этой новой системе прежнее единое «окно», которым было Министерство культуры, было заменено на несколько «окон» (первоначально речь шла о количестве от 6 до 12). Ими стали эти избранные производственные компании. Те, кого не оказалось в списке избранных, должны будут обращаться к этим последним для получения частичного финансирования своих фильмов. Если у вас есть сценарий, режиссер, раньше вам надо было идти в Госкино (Департамент кинематографии при Минкульте), который, если отказывал, то это решение было окончательным. Теперь вы можете обратиться к первой компании-лидеру и, если она вам откажет, обратиться ко второй и т.д. По мнению руководства страны, эта диверсификация «окон» создаст условия для определенной демократизации системы.
Но прежде всего необходимо было решить, по каким критериям должны были быть выбраны эти компании-лидеры. Государство обратилось к независимой компании (Movie Research), чтобы та выработала список критериев. В результате многочисленные критерии были определены, а именно: количество фильмов, произведенных компанией, долговременность ее существования на рынке, известность на международном рынке, количество фильмов, получивших признание у публики, показ фильмов на телевидении и их рейтинг, количество фильмов, отобранных на международные кинофестивали и т.д. Есть несколько производственных компаний, которые, прежде чем отбор начался, сразу отказались участвовать в конкурсе за звание компании-лидера, например компания Рената Давлетьярова, который в настоящий момент является одним из самых коммерчески успешных продюсеров. Эти компании отказались участвовать, посчитав, что ведется нечистая игра. Внедрение этой системы требует времени. Первым этапом стал выбор кандидатуры на пост генерального директора Фонда. Руководство решило, что им должен стать экономист, а не кинематографист – то, что мне лично кажется очень мудрым решением. Этим экономистом стал Сергей Толстиков, человек очень интеллигентный, образованный, хорошо знающий кино, обучавшийся, в частности, в Соединенных Штатах. Его задачей не является доказать правомочность существования Фонда, ни правомочность идеологии, предшествовавшей его созданию, а заставить его функционировать. Реализация именно данной задачи заняла больше времени, чем предполагалось. Фонд заработал в начале февраля 2010, а анонсировалось это еще в декабре 2009 года. Толстиков занялся выработкой правил отбора компаний-лидеров, процессом, который длился несколько недель. Причем компании, про которые все думали, что они войдут в список, в него так и не вошли, как например Russian World Studios (RWS), чей основной акционер очень близок к Кремлю, а другие, совершенно в списке не предполагавшиеся, были в него включены. 19 марта было объявлено, что отобрано 8 компаний, а именно СТВ Сергея Сельянова, Дирекция кино Анатолия Максимова, ТриТе Никиты Михалкова, Централ Партнершип Рубена Дишдишяна, Профит Игоря Толстунова, Art Pictures Федора Бондарчука, Базелевс Тимура Бекмамбетова и Рекун-Фильм Валерия Тодоровского. Но список этот не окончательный, и в будущем может быть пересмотрен,учитывая тот факт, что критерии оценки работы компаний пока не определены.

Надо отметить, что в этой новой конфигурации государство решило предоставить кинематографической индустрии значительно более крупную сумму, чем раньше предоставляло Госкино: в 2010 году были официально обещаны 2,86 миллиарда рублей. В течение первого года 2 миллиарда из этих 2,86 будут поровну разделены между восьмью выбранными компаниями-лидерами.
Затем каждая из этих компаний должна будет профинансировать по крайней мере три фильма в год. Насколько я знаю, в настоящий момент не существует законодательного акта, обязывающего эти компании финансировать в числе этих трех фильмы совместно с другими продюсерами. При том, что Сергей Толстиков считает, что было бы правильным обязать компании-лидеры участвовать в финансировании не только своих собственных фильмов. Сегодня в России существует около 120 производственных компаний и 20-25 из них уже доказали свое право на существование. То есть, остается около 15 компаний, которые не были отобраны, и целью генерального директора Фонда является, чтобы эти 15 компаний имели доступ к государственным деньгам, распределяемым компаниями-лидерами, с которыми они должны заключить соглашения. В будущем деятельность компаний должна также оцениваться и с точки зрения этих соглашений. Но появляется другая проблема, которая до сих пор не решена. Кому принадлежат права на фильм, профинансированный совместно с компанией-лидером? Этот вопрос касается не только процентного соотношения прибыли, а также авторских прав. Кто из продюсеров сможет предъявить права на фильм, решать его дальнейшую судьбу, его участие в международных фестивалях, решать, кто станет заниматься международными продажами, дистрибьюцией и т.д.? Будет ли это независимый продюсер или компания-лидер, принявшая участие в финансировании фильма? Будет ли это зависеть от инвестированной суммы или будет выработано иное правило решения этого вопроса? Все эти пункты пока еще не определены. И в том, что касается международных копродукций: будут ли установлены специальные правила для этих восьми компаний?

Второй вопрос, который пока еще не решен в связи с появлением этого Фонда, это вопрос возврата части дохода. Ранее, когда государство давало деньги, оно делало это безвозмездно. Сегодня Фонду должен вернуться определенный процент дохода от проката фильмов, которые он частично или полностью профинансировал, чтобы в дальнейшем располагать не только государственными средствами, но и полученными от кинопроката этих фильмов. Этот механизм сегодня так и не разработан. Когда берется в пример французская система прибыли и аванса на доход, можно увидеть, что эта система очень сложная, складывавшаяся годами, но благодаря которой каждый инвестор знает заранее, какой процент от дохода он может получить.
В России эта проблема пока не решена. Каждая из восьми компаний должна получить приблизительно 6,25 миллионов Евро. И тут возникают многочисленные проблемы. Например, проблема дефискализации сумм, получаемых от государства. Без этой дефискализации компании должны будут перечислить государству 20 процентов налогов от полученной суммы. Далее, часть полученных денег будет перечислена независимому продюсеру, разработавшему проект. Будет ли он также облагаться налогом? Существует ли максимальная сумма, зависящая от бюджета фильма, которая может быть перечислена государством, при том, что государственные деньги не могут покрывать больше трети от общего бюджета фильма. Государство хочет таким образом раздробить свою финансовую поддержку. Поэтому восемь компаний-лидеров должны финансировать государственными деньгами по крайней мере три фильма, однако эта сумма не может ни в коем случае полностью покрыть все расходы на производство трех фильмов. Какая часть от суммы, переданной государством, должна быть предоставлена независимым продюсерам, тоже сейчас обсуждается.

Система, созданная русскими, весьма удивительна и сильно отличается от систем, существующих в других странах. Она уникальна, в связи с этим требуется много времени для претворения ее в жизнь.
Я нахожу проект этого нового Фонда очень увлекательным, слежу за его внедрением в жизнь с большим интересом, но не могу сказать в настоящий момент, будет ли эта система действительно функционировать или нет, потому что, как Вы видите, осталось еще много открытых вопросов. В начале чувствовалось, что продюсеры были против проекта, сегодня упреки более нюансированы и, кроме того, Гильдия продюсеров была включена в решение вопросов по внедрению этой системы. Я верю в нормальное управление этим фондом, но, разумеется, можно задавать себе вопрос, было ли его создание хорошей идеей с идеологической и политической точек зрения. Все были согласны с тем, что система Госкино была неправильной, но надо ли было изобретать эту новую систему? Сложно сказать.
Из оставшихся 860 миллионов рублей (приблизительно 21,5 миллиона Евро), не распределяемых между восьмью компаниями-лидерами, 300 миллионов будут распределены в качестве бонуса между фильмами, привлекшими в залы более миллиона зрителей и которые были произведены без поддержки Фонда. Это способ стимулировать производство и найти другие компании, достойные, если они этого хотят, в будущем стать частью клуба компаний-лидеров.

Кроме того, государственные деньги послужат финансированию так называемых «социально-значимых фильмов», которые на деле являются заказанными государством. В этом году должно быть произведено около десяти таких фильмов. 5 проектов уже отобраны. Один из фильмов будет посвящен Году учителя, это будет художественный фильм, который покажет значимость профессии учителя, и станет ответом на якобы повредивший имиджу учителей телевизионный сериал режиссера Валерии Гай Германики Школа, показанный на Первом канале. Будет фильм о 1812 годе, фильм о московском метрополите Алексии (14 век), его снимет Андрей Прошкин. Фильм о генерале Михаиле Скобелеве (1843-1882, герое центрально-азиатских завоеваний и русско-турецкой войны 1877-1878 года), а также фильм о первом полете в космос… Мы опять возвращаемся к государственному заказу. Деньги скорее всего будут переведены через Фонд, но в настоящий момент пока никто не знает, будут ли среди продюсеров восемь компаний-лидеров. Кроме того, эти последние хотят быть уверены, что если они будут вовлечены в производство этих фильмов, их не будут впоследствии оценивать по их результатам. Потому что практически все согласны с тем, что сегодня фильмы, сделанные по заказу, обречены на провал.
Внедрение в жизнь новой системы финансирования - это процесс долгий, и первым следствием этого факта является замедление темпов кинопроизводства, так как деньги в настоящий момент еще не получены.


Остается еще определенная сумма, предоставляемая Минкультом, на другие фильмы.

Да, 800 миллионов рублей (то есть, около 20 миллионов Евро) будут распределены непосредственно Министерством культуры на производство авторских, документальных, анимационных и детских фильмов. Какии образом это будет сделано, в настоящий момент еще неизвестно.


2009 год стал годом кризиса. Как с точки зрения кинопроизводства выглядит 2010?

Мне говорили, что из-за кризиса в 2009 году фильмов больше производиться не будет. А на деле, в этом году я видел 54 российских фильма, произведенных в 2009, и более 60, произведенных в бывших республиках СССР. А что касается следующего года, то подождем-увидим.


Какова основная тематика фильмов, снятых в 2009 году?

Как и в прошлом, все ужасно, темно, сумасшедше и черно. Но, несмотря на редкие исключения, именно эти фильмы наиболее талантливы. Комедии, мюзиклы, исторические фильмы, экшн, как правило, качественно плохи. Парадоксально, но факт – наиболее репрезентативным для сегодняшнего российского кино может показаться фильм Счастье мое украинского режиссера Сергея Лозницы, включенный в каннский конкурс. Он снят на русском языке на Украине, на немецкие, украинские и голландские деньги, и чье действие происходит в России. Это первый художественный фильм этого режиссера, являющегося признанным документалистом.


А что происходит с фильмом Алексея Германа ст.?

Алексей Герман, чье здоровье, к сожалению, не очень крепкое, очень требователен и кропотлив в своей работе. И несмотря на то, что изобразительный монтаж закончен два года назад, он продолжает работать над озвучанием фильма, отчаиваясь, что не может найти тембры голосов, соответствующие персонажам, сыгранным массовкой… Фильм, который теперь называется Хроника арканарской резни, может быть готов к будущей зиме, так же как и Фауст Сокурова.


Студия Ленфильм перешла под руководство Евтушенкова, главного акционера студий RWS. Какая судьба ее ожидает?

У меня нет мнения на этот счет. Я посетил RWS в декабре, я хорошо знаю Ленфильм, и я разговаривал с Алексеем Германом, который был против любой формы приватизации Ленфильма. Это сложная история. Немножко странно стало иметь большую в территориальном смысле киностудию в самом центре такого города, как Санкт-Петербург. Особенно видя то, что происходит в мировой киноиндустрии. Думать, что государство может продолжать такую студию финансировать, чего бы это ни стоило, при том, что сегодня студии сами больше не являются производителями фильмов, не очень резонно. А с точки зрения сервисных услуг Ленфильм не соответствует уровню таких студий, как RWS, и его услуги a priori больше не соответствуют международному уровню. То есть RWS все это забирает. То, чего боятся кинематографисты Ленфильма, это снос здания, что их выгонят, и что они больше не смогут снимать в Петербурге. Все это опять-таки по их мнению невероятных масштабов история, касающаяся недвижимости и не имеющая никакого отношения к кино. Я не располагаю никакой информацией по этому поводу, но надеюсь, что это не так. Однако, в какой то момент на такого рода места необходимо начинать смотреть с точки зрения их рентабельности. В настоящее время Ленфильм не является рентабельным. Карену Шахназарову удалось сделать из Мосфильма рентабельное предприятие. Людям, бывшим во главе Ленфильма, это не удалось, и необходимо было принять решение. Я не знаю, правильным ли было принятое решение, но не делать ничего и оставить все, как есть, было бы неправильно.


Насколько я знаю, студию было решено сохранить.

Совершенно верно. Та часть ее, которая находится за городом, будет скорее всего переоборудована. Туда будет поставлено более современное студийное оборудование. А для части, находящейся в черте города, существует несколько проектов, например создание киноцентра с кинозалами, дворца фестивалей, где могли бы быть организованы ретроспективы. Может быть, один или два павильона. Был проект строительства отеля для киногрупп, приезжающих на съемки в Санкт-Петербург. То есть, Ленфильм остается кинематографическим центром внутри города, но при этом должен стать рентабельным. Будет ли там организован показ коммерчески успешных фильмов, или ретроспектив, классики кино – решение еще не принято, но в любом случае в центре деятельности Ленфильма останется кинематограф. И я думаю, что так и будет, хотя говорю пока в условном наклонении…


Возвратимся к теме международных связей российского кино. В настоящее время наблюдается появление в России новых международных фестивалей (в Санкт-Петербурге, в Вологде). Является ли это тенденцией к улучшению качества сотрудничества между российскими и иностранными кинематографистами или проведение подобных мероприятий скорее единичные случаи?

Нет, я не вижу действительных улучшений. В том, что касается кинопроизводства, то сотрудничество является скорее редким явлением. В том, что касается дистрибьюции, российские фильмы, за некоторыми исключениями, не выходят в коммерческий прокат за рубежом. Зато иностранные фильмы широко выходят в России, и пользуются достаточным успехом, прежде всего американские, французские, немецкие и азиатские. Но это не обмен. Это зарубежное кино, которое хорошо принимается в России.
Зато все больше российских продюсеров понимают, что, сделав французские субтитры за достаточно небольшую по сравнению с бюджетом фильма сумму, они расширяют свои возможности показать свой фильм и создать своего рода альтернативную дистрибьюцию путем показа на фестивалях, где русские фильмы достаточно хорошо представленными. Безусловно, в Год России во Франции российское кино здесь представлено лучше. Тем не менее, все больше российских фильмов показываются на маленьких французских фестивалях. И, в конце концов, если подсчитать общее количество собранных зрителей, то оно не такое уж и маленькое. Например, фильм Веры Глаголевой Одна война увидело во Франции от 5 до 6 тысяч зрителей, хотя он не был в коммерческом прокате, и вполне возможно, что и не попадет. Субтитры могут помочь и с распространением за границей DVD.


Не мешает ли слишком частый показ фильма на фестивалях его продаже, как, например, получается с фильмом Глаголевой?

Это верно, но это замкнутый круг. Если фильм слишком часто показывается, его не покупают. Но если вы не даете его на фестивали в надежде, что его купят, поскольку статистически шансов на это у него мало, фильм рискует вообще не быть увиденным. Это случай Стиляг Валерия Тодоровского. Фильм, который мало показывался на фестивалях, и в конце концов был увиден гораздо меньшим числом зрителей во Франции, чем фильм Глаголевой.


NB. По завершении Каннского кинофестиваля. (25 мая 2010) :

Фильм Утомленные солнцем 2 Никиты Михалкова прошел практически незамеченным в Канне, и не получил ни одной награды. Что касается украинского фильма Счастье мое Сергея Лозницы, то мнения жюри разделились. Ряду членов жюри фильм очень понравился. Тем не менее, он также не был награжден. Фонду под руководством Сергея Толстикова до сих пор не переведены государственные деньги, таким образом, он не может начать их распределение. Методологические вопросы также остаются нерешенными. Продюсеры восьми компаний-лидеров спрашивают себя, смогут ли они в ближайшие два года найти 48 качественных сценариев и столько же режиссеров, чтобы произвести по три фильма в год. И это в настоящий момент самая большая проблема.