L'action se déroule en 1957.
Le vieux cardinal pickpocket arrive à Moscou pendant le Festival mondial de la jeunesse et des étudiants et tente de monter un gang. Mais après avoir rencontré un homme extraordinaire, le vieux professeur Mouromtsev, il décide de mettre fin au vol... Dans le film, on voit Bulat Okoudjava chanter la chanson "Le dernier trolleybus". La chanteuse Maya Kristalinskaya interprète la chanson "Old Pier" dans les coulisses.
Полночный троллейбус / Le Dernier trolleybus / Midnight Trolleybus
Полночный троллейбус / Le Dernier trolleybus / Midnight Trolleybus
Aвтор песни и исполнитель-Булат Окуджава / auteur de la chanson et interprète Boulat Okoudjava / Songwriter and performer: Bulat Okudzhava
Полночный троллейбус
Когда мне невмочь пересилить беду,
Когда подступает отчаянье -
Я в синий троллейбус сажусь на ходу,
В последний, случайный.
Я в синий троллейбус сажусь на ходу,
В последний, случайный.
Последний троллейбус по улицам мчи,
Верши по бульварам круженье,
Чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
Крушенье, крушенье.
Чтоб всех подобрать, потерпевших в ночи
Крушенье, крушенье.
Последний троллейбус, мне дверь отвори,
Я знаю, как в зябкую полночь
Твои пассажиры, матросы твои
Приходят на помощь.
Твои пассажиры, матросы твои
Приходят на помощь.
Я с ними не раз уходил от беды,
Я к ним прикасался плечами,
Как много, представьте себе, доброты
В молчанье, молчанье.
Как много, представьте себе, доброты
В молчанье, молчанье.
Последний троллейбус плывет по Москве,
Москва, как река, затухает,
И боль, что скворчонком стучала в виске,
Стихает, стихает.
И боль, что скворчонком стучала в виске,
Стихает, стихает.
Le Dernier trolleybus
Quand je n’ai plus la force de vaincre le malheur,
Quand le désespoir m’approche,
Je saute dans le trolleybus bleu, en marche,
Le dernier, par hasard.
Je saute dans le trolleybus bleu, en marche,
Le dernier, par hasard.
Le dernier trolleybus file dans les rues,
Tournoie le long des boulevards,
Pour recueillir tous ceux qui, dans la nuit,
Ont fait naufrage, naufrage.
Pour recueillir tous ceux qui, dans la nuit,
Ont fait naufrage, naufrage.
Dernier trolleybus, ouvre-moi ta porte,
Je sais qu’à minuit glacée,
Tes passagers — tes marins fidèles —
Sauront m’aider, me secourir.
Tes passagers — tes marins fidèles —
Sauront m’aider, me secourir.
Plus d’une fois, avec eux, j’ai fui le malheur,
Leur épaule touchait la mienne.
Imaginez combien de bonté il y a
Dans le silence, le silence.
Imaginez combien de bonté il y a
Dans le silence, le silence.
Le dernier trolleybus glisse à travers Moscou,
Moscou s’endort comme une rivière.
Et la douleur, qui telle un oisillon battait mes tempes
S’apaise, s’apaise.
Et la douleur, qui telle un oisillon battait mes tempes,
S’apaise, s’apaise.
Midnight Trolleybus
When I no longer have the strength to fight my grief,
When despair draws near,
I jump aboard a blue trolleybus,
The last one — by chance.
I jump aboard a blue trolleybus,
The last one — by chance.
The last trolleybus rushes through the streets,
Circling along the boulevards,
To gather all those who in the night
Have suffered shipwreck, shipwreck.
To gather all those who in the night
Have suffered shipwreck, shipwreck.
Last trolleybus, open your door for me —
I know that in the chilly midnight
Your passengers, your sailors true,
Will come to my aid.
Your passengers, your sailors true,
Will come to my aid.
More than once, with them, I’ve fled from misfortune,
My shoulder brushing theirs.
Imagine, if you can, how much kindness there is
In silence — in silence.
Imagine, if you can, how much kindness there is
In silence — in silence.
The last trolleybus floats through Moscow,
Moscow fading like a quiet river.
And the pain that fluttered in my temples
Like a frightened little bird,
Grows still, grows still.
And the pain that fluttered in my temples,
Grows still, grows still.
