In a Siberian logging village, a young worker, Zhenya Stoletov, dies under mysterious circumstances. Investigator Prokhorov is assigned to handle the case. The more Prokhorov learns about Stoletov, the less he believes his death was an accident – Zhenya was just too "inconvenient" a person...
Когда человек человека предаст / Quand un homme trahit un homme / When One Person Betrays Another
Когда человек человека предаст / Quand un homme trahit un homme / When One Person Betrays Another
Mузыка-Евгений Крылатов, слова-Евгений Евтушенко, поёт-Геннадий Трофимов
Musique : Evgueni Krylatov ; paroles : Evgueni Evtouchenko ; interprète : Guennadi Trofimov
Music: Yevgeny Krylatov; lyrics: Yevgeny Yevtushenko; performed by Gennadiy Trofimov
Когда человек человека предаст
Когда человек человека предаст,
И как-нибудь после вам руку подаст,
Не жмите предавшую руку,
Пусть помнит он эту науку.
Когда человек человека спасет,
За это не нужен особый почет,
Не надо оркестров и шума,
Так был человек и задуман.
Когда человек человеку не волк,
То это и есть человеческий долг,
Кто этого сам не усвоит
По волчьи когда-нибудь взвоет.
Когда человек с человеком друзья,
То дружбу такую им портить нельзя,
А если мы ссоримся, друже,
Всему человечеству хуже.
Когда человек человека предаст,
И как-нибудь после вам руку подаст,
Не жмите предавшую руку,
Пусть помнит он эту науку.
Когда человек человека спасет,
За это не нужен особый почет,
Не надо оркестров и шума,
Так был человек и задуман.
Quand un homme trahit un homme
Quand un homme trahit un homme,
Et qu’ensuite, d’une manière ou d’une autre, il vous tend la main,
Ne serrez pas la main qui a trahi,
Qu’il se souvienne de cette leçon.
Quand un homme sauve un homme,
Pour cela nul honneur particulier n’est nécessaire,
Pas besoin d’orchestres ni de bruit,
C’est ainsi que l’homme a été conçu.
Quand l’homme n’est pas un loup pour l’homme,
C’est cela même le devoir humain,
Celui qui ne l’aura pas compris
Hurlera un jour comme un loup.
Quand des hommes sont amis,
Il ne faut pas gâter une telle amitié,
Et si nous nous querellons, mon ami,
C’est pire pour l’humanité tout entière.
Quand un homme trahit un homme,
Et qu’ensuite, d’une manière ou d’une autre, il vous tend la main,
Ne serrez pas la main qui a trahi,
Qu’il se souvienne de cette leçon.
Quand un homme sauve un homme,
Pour cela nul honneur particulier n’est nécessaire,
Pas besoin d’orchestres ni de bruit,
C’est ainsi que l’homme a été conçu.
When One Person Betrays Another
When one person betrays another,
And later, somehow, offers you his hand,
Do not shake the betraying hand —
Let him remember this lesson.
When one person saves another,
No special honor is required for that,
No need for orchestras or noise,
That is how a human being was meant to be.
When a person is not a wolf to another,
That is precisely the human duty,
Whoever fails to grasp this
Will one day howl like a wolf.
When people are friends with one another,
Such friendship must not be spoiled,
And if we quarrel, my friend,
All humanity is the worse for it.
When one person betrays another,
And later, somehow, offers you his hand,
Do not shake the betraying hand —
Let him remember this lesson.
When one person saves another,
No special honor is required for that,
No need for orchestras or noise,
That is how a human being was meant to be.
Не надо бояться / Il ne faut pas avoir peur / One Must Not Be Afraid
Не надо бояться / Il ne faut pas avoir peur / One Must Not Be Afraid
Mузыка-Евгений Крылатов, слова-Евгений Евтушенко, поёт-Геннадий Трофимов
Musique : Evgueni Krylatov ; paroles : Evgueni Evtouchenko ; interprète : Guennadi Trofimov
Music: Yevgeny Krylatov; lyrics: Yevgeny Yevtushenko; performed by Gennadiy Trofimov
Не надо бояться
Не надо бояться густого тумана,
Не надо бояться пустого кармана,
Не надо бояться ни горных потоков,
Ни топей болотных, ни грязных подонков.
Умейте всем страхам в лицо рассмеяться -
Лишь собственной трусости надо бояться.
Не надо бояться тяжелой задачи,
А надо бояться дешёвой удачи,
Не надо бояться быть честным и битым,
А надо бояться быть лживым и сытым.
Умейте всем страхам в лицо рассмеяться -
Лишь собственной трусости надо бояться.
Il ne faut pas avoir peur
Il ne faut pas avoir peur du brouillard épais,
Il ne faut pas avoir peur de la poche vide,
Il ne faut avoir peur ni des torrents de montagne,
Ni des marécages fangeux, ni des sales canailles.
Sachez rire au visage de toutes les peurs —
Il ne faut avoir peur que de sa propre lâcheté.
Il ne faut pas avoir peur d’une tâche difficile,
Mais il faut avoir peur d’une réussite à bon marché,
Il ne faut pas avoir peur d’être honnête et battu,
Mais il faut avoir peur d’être menteur et repu.
Sachez rire au visage de toutes les peurs —
Il ne faut avoir peur que de sa propre lâcheté.
Sachez rire au visage de toutes les peurs —
Il ne faut avoir peur que de sa propre lâcheté.
One Must Not Be Afraid
One must not be afraid of thick fog,
One must not be afraid of an empty pocket,
One must fear neither mountain torrents,
Nor swampy bogs, nor filthy scoundrels.
Learn to laugh in the face of all fears —
It is only your own cowardice you must fear.
One must not be afraid of a difficult task,
But one must fear cheap success,
One must not be afraid of being honest and beaten,
But one must fear being false and well-fed.
Learn to laugh in the face of all fears —
It is only your own cowardice you must fear.
Learn to laugh in the face of all fears —
It is only your own cowardice you must fear.
Умейте всем страхам в лицо рассмеяться -
Лишь собственной трусости надо бояться.
Песня моя / Ma chanson / My Song
Песня моя / Ma chanson / My Song
Музыка-Евгений Крылатов, слова-Евгений Евтушенко, поёт-Геннадий Трофимов
Musique : Evgueni Krylatov ; paroles : Evgueni Evtouchenko ; interprète : Guennadi Trofimov
Music: Yevgeny Krylatov; lyrics: Yevgeny Yevtushenko; performed by Gennadiy Trofimov
Песня моя
Как в песне о самом себе расскажешь?
Что ты плохой неловко показать,
Что ты хороший песней не докажешь,
Но это можно жизнью доказать.
Я так хотел бы вывернуть всю совесть,
По струнам и звеня, и рокоча,
Как о себе рассказывает поезд,
По рельсам задрожавшим грохоча.
Скажи за меня все, что я не умею
Песня моя,
Скажи за меня все, что я не посмею
Песня моя,
К тебе сквозь слова приближаюсь на ощупь
Песня моя,
Ты будешь моей, если станешь ты общей
Песня моя, песня моя, песня моя, песня моя,
Песня моя.
Порой я вижу, песни измельчали
И склеены они едва-едва,
Бессмысленные песни, как молчанье
Притворно приодетое в слова.
Боюсь, что струны скисли и обвисли,
Я петь хочу и мне не утерпеть,
Но если в нашей песне нету мысли,
Зачем её тогда, скажите, петь?
Скажи за меня все, что я не умею
Песня моя,
Скажи за меня все, что я не посмею
Песня моя,
К тебе сквозь слова приближаюсь на ощупь
Песня моя,
Ты будешь моей, если станешь ты общей
Песня моя, песня моя, песня моя, песня моя,
Песня моя.
Мы устаем в работе или в спорах,
Но все-таки и в наш нелегкий век,
Есть в человеке силы, о которых
И не подозревает человек.
А если трудно - зубы крепче стисни,
Не просто песню главную сложить,
Но если в человеке нету жизни,
Зачем ему тогда на свете жить?
Скажи за меня все, что я не умею
Песня моя,
Скажи за меня все, что я не посмею
Песня моя,
К тебе сквозь слова приближаюсь на ощупь
Песня моя,
Ты будешь моей, если станешь ты общей
Песня моя, песня моя, песня моя, песня моя,
Песня моя.
Ma chanson
Comment, dans une chanson, parler de soi-même ?
Il est maladroit d’y montrer que l’on est mauvais,
Que l’on est bon, on ne peut le prouver par une chanson,
Mais on peut le prouver par sa vie.
Je voudrais tant retourner toute ma conscience,
La faire vibrer et résonner, et gronder,
Comme un train parle de lui-même
En grondant sur les rails frémissants.
Dis pour moi tout ce que je ne sais pas dire,
Ma chanson,
Dis pour moi tout ce que je n’oserai pas dire,
Ma chanson,
À tâtons, à travers les mots, je m’approche de toi,
Ma chanson,
Tu seras mienne si tu deviens commune,
Ma chanson, ma chanson, ma chanson, ma chanson,
Ma chanson.
Parfois je vois que les chansons se sont rapetissées
Et qu’elles sont à peine recollées,
Des chansons vides de sens, comme un silence
Déguisé hypocritement en paroles.
Je crains que les cordes ne se soient aigres et affaissées,
Je veux chanter et je ne peux m’en empêcher,
Mais s’il n’y a pas de pensée dans notre chanson,
Alors dites-moi, pourquoi la chanter ?
Dis pour moi tout ce que je ne sais pas dire,
Ma chanson,
Dis pour moi tout ce que je n’oserai pas dire,
Ma chanson,
À tâtons, à travers les mots, je m’approche de toi,
Ma chanson,
Tu seras mienne si tu deviens commune,
Ma chanson, ma chanson, ma chanson, ma chanson,
Ma chanson.
Nous nous fatiguons au travail ou dans les disputes,
Mais pourtant, même en notre siècle difficile,
Il existe en l’homme des forces
Dont l’homme lui-même ne se doute pas.
Et si c’est dur — serre les dents plus fort,
Il n’est pas simple de composer la chanson principale,
Mais s’il n’y a pas de vie dans l’homme,
Alors pourquoi lui faudrait-il vivre au monde ?
Dis pour moi tout ce que je ne sais pas dire,
Ma chanson,
Dis pour moi tout ce que je n’oserai pas dire,
Ma chanson,
À tâtons, à travers les mots, je m’approche de toi,
Ma chanson,
Tu seras mienne si tu deviens commune,
Ma chanson, ma chanson, ma chanson, ma chanson,
Ma chanson.
My Song
How can you tell about yourself in a song?
It is awkward to show that you are bad,
That you are good cannot be proved by a song,
But it can be proved by your life.
I would so much like to turn my whole conscience inside out,
Let it ring and resound and rumble on the strings,
As a train tells about itself
By thundering along trembling rails.
Say for me all that I do not know how to say,
My song,
Say for me all that I do not dare to say,
My song,
Through words, feeling my way, I draw closer to you,
My song,
You will be mine if you become shared,
My song, my song, my song, my song,
My song.
At times I see that songs have grown small
And are barely glued together,
Meaningless songs, like silence
Hypocritically dressed up in words.
I fear the strings have soured and sagged,
I want to sing and cannot restrain myself,
But if there is no thought in our song,
Then tell me, why sing it at all?
Say for me all that I do not know how to say,
My song,
Say for me all that I do not dare to say,
My song,
Through words, feeling my way, I draw closer to you,
My song,
You will be mine if you become shared,
My song, my song, my song, my song,
My song.
We grow tired at work or in arguments,
Yet even in our difficult century
There are forces within a human being
Of which a person himself is unaware.
And if it is hard — clench your teeth tighter,
It is not easy to compose the main song,
But if there is no life within a person,
Then why should he live in this world?
Say for me all that I do not know how to say,
My song,
Say for me all that I do not dare to say,
My song,
Through words, feeling my way, I draw closer to you,
My song,
You will be mine if you become shared,
My song, my song, my song, my song,
My song.
Серёжка ольховая / Le chaton d’aulne / The Alder Catkin
Уронит ли ветер в ладони серёжку ольховую,
Начнёт ли кукушка сквозь крик поездов куковать,
Задумаюсь вновь, и как нанятый, жизнь истолковываю,
И вновь прихожу к невозможности истолковать.
Серёжка ольховая лёгкая, будто пуховая,
Но сдунешь её, всё окажется в мире не так,
И, видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая,
Когда в ней ничто не похоже на просто пустяк.
Серёжка ольховая выше любого пророчества,
Тот станет другим, кто тихонько её разломил,
Пусть нам не дано изменить всё немедля, как хочется,
Когда изменяемся мы - изменяется мир.
Серёжка ольховая лёгкая, будто пуховая,
Но сдунешь её, всё окажется в мире не так,
И, видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая,
Когда в ней ничто не похоже на просто пустяк.
Яснеет душа переменами неозлобимая,
Друзей, не понявших и даже предавших - прости,
Прости и пойми, если даже разлюбит любимая,
Серёжкой ольховой с ладони её отпусти.
Серёжка ольховая лёгкая, будто пуховая,
Но сдунешь её, всё окажется в мире не так,
И, видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая,
Когда в ней ничто не похоже на просто пустяк.
Le chaton d’aulne
Le vent fera-t-il tomber dans mes paumes un chaton d’aulne,
Le coucou commencera-t-il à chanter à travers le cri des trains,
Je me replonge dans mes pensées et, comme engagé à cette tâche, j’interprète la vie,
Et j’arrive de nouveau à l’impossibilité de l’expliquer.
Le chaton d’aulne est léger, léger comme duvet,
Mais si tu souffles dessus, tout dans le monde ne sera plus pareil,
Et sans doute la vie n’est-elle pas chose si insignifiante,
Quand rien en elle ne ressemble à un simple détail.
Le chaton d’aulne est au-dessus de toute prophétie,
Celui qui doucement le brise deviendra autre,
Il ne nous est pas donné de tout changer aussitôt, comme nous le voudrions,
Mais lorsque nous changeons, le monde change.
Le chaton d’aulne est léger, léger comme duvet,
Mais si tu souffles dessus, tout dans le monde ne sera plus pareil,
Et sans doute la vie n’est-elle pas chose si insignifiante,
Quand rien en elle ne ressemble à un simple détail.
L’âme s’éclaircit, adoucie par des changements sans amertume,
Pardonne aux amis qui n’ont pas compris, et même à ceux qui ont trahi,
Pardonne et comprends, même si l’être aimé cesse d’aimer,
Laisse-la partir de ta paume comme un chaton d’aulne.
Le chaton d’aulne est léger, léger comme duvet,
Mais si tu souffles dessus, tout dans le monde ne sera plus pareil,
Et sans doute la vie n’est-elle pas chose si insignifiante,
Quand rien en elle ne ressemble à un simple détail.
The Alder Catkin
Will the wind drop an alder catkin into my palms,
Will the cuckoo start calling through the roar of trains,
I fall into thought again and, as if hired for it, interpret life,
And once more arrive at the impossibility of explaining it.
The alder catkin is light, as light as down,
But if you blow it away, everything in the world will be different,
And perhaps life is not such a trivial thing,
When nothing in it resembles a mere trifle.
The alder catkin stands higher than any prophecy,
Whoever gently breaks it will become someone else,
We are not given the power to change everything at once as we wish,
But when we change, the world changes.
The alder catkin is light, as light as down,
But if you blow it away, everything in the world will be different,
And perhaps life is not such a trivial thing,
When nothing in it resembles a mere trifle.
The soul grows clearer, softened by unresentful change,
Forgive friends who failed to understand, even those who betrayed you,
Forgive and understand, even if the beloved stops loving,
Let her go from your palm like an alder catkin.
The alder catkin is light, as light as down,
But if you blow it away, everything in the world will be different,
And perhaps life is not such a trivial thing,
When nothing in it resembles a mere trifle.
Над Россией слышатся шаги,
Туфельки стучат и сапоги,
Детские сандалии,
Кеды и так далее -
У высотных зданий и тайги.
А куда наш следующий шаг?
Страшно, если мы шагнем не так,
Пусть нам всем шагается,
Так как полагается,
Только сердцу собственному в такт.
Пошире шаг, пошире шаг, Россия!
За нами блеск грядущих юных глаз,
И пусть мы не такие уж плохие,
Идут за нами те, кто лучше нас.
Над Россией слышатся шаги
В плеске ливней, в посвисте пурги,
Если шаг размашистый,
Даже не расспрашивай,
Если у шагов таких враги.
Но врагам придется нелегко,
Ибо мы шагаем широко,
В рощах и урочищах
От шагов грохочущих
Эхо раздается далеко.
Пошире шаг, пошире шаг, Россия!
За нами блеск грядущих юных глаз,
И пусть мы не такие уж плохие,
Идут за нами те, кто лучше нас.
Над Россией слышатся шаги,
Ты в пути ни шагом не солги,
Прямо - это здорово,
Но сверни в ту сторону,
Где услышишь чье-то - "Помоги".
Все перешагни и не робей,
Если горы встретятся - пробей,
Песню ты подтягивай,
Но не перешагивай
Ни друзей, ни совести своей.
Пошире шаг, пошире шаг, Россия!
За нами блеск грядущих юных глаз,
И пусть мы не такие уж плохие,
Идут за нами те, кто лучше нас.
И пусть мы не такие уж плохие,
Идут за нами те, кто лучше нас.
Les Pas
Au-dessus de la Russie résonnent des pas,
Claquent des escarpins et des bottes,
Des sandales d’enfants,
Des baskets et ainsi de suite —
Près des gratte-ciel comme dans la taïga.
Et où sera notre prochain pas ?
Il est terrible si nous faisons un faux pas.
Que nos pas à tous
S’accordent comme il se doit,
Uniquement au rythme de notre propre cœur.
Allonge le pas, allonge le pas, Russie !
Derrière nous brille l’éclat des futurs jeunes regards,
Et même si nous ne sommes pas si mauvais,
Ceux qui nous suivent sont meilleurs que nous.
Au-dessus de la Russie résonnent des pas
Dans l’éclaboussement des averses, dans le sifflement du blizzard.
Si le pas est ample,
Ne pose même pas de questions
Si de tels pas ont des ennemis.
Mais il sera difficile pour ces ennemis,
Car nous marchons à grandes enjambées,
Dans les bosquets et les vallons,
À ces pas retentissants
L’écho porte au loin.
Allonge le pas, allonge le pas, Russie !
Derrière nous brille l’éclat des futurs jeunes regards,
Et même si nous ne sommes pas si mauvais,
Ceux qui nous suivent sont meilleurs que nous.
Au-dessus de la Russie résonnent des pas,
En chemin ne mens pas d’un seul pas.
Aller droit, c’est bien,
Mais détourne-toi vers l’endroit
D’où tu entendras quelqu’un dire : « Aide-moi ».
Enjambe tout et ne crains rien,
Si des montagnes se dressent — traverse-les,
Reprends ta chanson en chœur,
Mais n’enjambe jamais
Ni tes amis, ni ta conscience.
Allonge le pas, allonge le pas, Russie !
Derrière nous brille l’éclat des futurs jeunes regards,
Et même si nous ne sommes pas si mauvais,
Ceux qui nous suivent sont meilleurs que nous.
Et même si nous ne sommes pas si mauvais,
Ceux qui nous suivent sont meilleurs que nous.
Steps
Across Russia footsteps are heard,
Shoes clicking and boots striking,
Children’s sandals,
Sneakers and so on —
By the high-rise buildings and in the taiga.
And where will our next step be?
It is frightening if we step the wrong way.
May all of us walk
As we ought to walk,
Only in rhythm with our own hearts.
Widen your stride, widen your stride, Russia!
Behind us shines the brilliance of future youthful eyes,
And though we may not be so bad,
Those who follow us are better than we are.
Across Russia footsteps are heard
In the splash of downpours, in the whistle of blizzards.
If the stride is sweeping,
Do not even ask
Whether such steps have enemies.
But it will not be easy for the enemies,
For we stride broadly,
In groves and open tracts,
From such resounding steps
The echo carries far.
Widen your stride, widen your stride, Russia!
Behind us shines the brilliance of future youthful eyes,
And though we may not be so bad,
Those who follow us are better than we are.
Across Russia footsteps are heard,
On your journey do not lie by even a single step.
Going straight is good,
But turn aside
Where you hear someone say, “Help me.”
Step over everything and do not be afraid,
If mountains stand before you — break through them,
Lift your song and sing along,
But never step over
Either your friends or your own conscience.
Widen your stride, widen your stride, Russia!
Behind us shines the brilliance of future youthful eyes,
And though we may not be so bad,
Those who follow us are better than we are.
And though we may not be so bad,
Those who follow us are better than we are.
Я хочу довести до вашего сведения / Je tiens à porter à votre connaissance / I Wish to Inform You
Я хочу довести до вашего сведения / Je tiens à porter à votre connaissance / I Wish to Inform You
Mузыка-Евгений Крылатов, слова-Евгений Евтушенко, поёт-Геннадий Трофимов
Musique : Evgueni Krylatov ; paroles : Evgueni Evtouchenko ; interprète : Guennadi Trofimov
Music: Yevgeny Krylatov; lyrics: Yevgeny Yevtushenko; performed by Gennady Trofimov
Я хочу довести до вашего сведения
Я хочу довести до вашего сведения,
Пассажиры в грохочущем поезде лет,
Что на карте не значится станция следования,
До которой вы взяли плацкартный билет.
Я хочу довести до вашего сведения,
Пассажиры в грохочущем поезде лет,
Установлено с точностью в ходе обследования,
Этой станции "Юность Вторая" - нет.
Я хочу довести до вашего сведения,
Что напрасно вы первую юность свою
Проворонили, будто вы дурни последние,
И к прискорбию в вас я себя узнаю.
Я хочу довести до вашего сведения,
Пассажиры в грохочущем поезде лет,
Установлено с точностью в ходе обследования,
Этой станции "Юность Вторая" - нет.
Я хочу довести до вашего сведения
То, что далее станции - "Старость" и "Смерть",
Но бессмертие сомнительное исповедуя,
Не хотите вы этого предусмотреть.
Я хочу довести до вашего сведения,
Пассажиры в грохочущем поезде лет,
Установлено с точностью в ходе обследования,
Этой станции "Юность Вторая" - нет.
Je tiens à porter à votre connaissance
Je tiens à porter à votre connaissance,
Passagers dans le train des années qui gronde à toute vitesse,
Que sur la carte ne figure pas la station de destination
Pour laquelle vous avez pris un billet en voiture couchette.
Je tiens à porter à votre connaissance,
Passagers dans le train des années qui gronde,
Il a été établi avec précision au cours d’une enquête :
Cette station « Deuxième Jeunesse » n’existe pas.
Je tiens à porter à votre connaissance
Que vous avez en vain laissé passer votre première jeunesse,
L’ayant manquée comme de parfaits imbéciles,
Et, à mon regret, je me reconnais en vous.
Je tiens à porter à votre connaissance,
Passagers dans le train des années qui gronde,
Il a été établi avec précision au cours d’une enquête :
Cette station « Deuxième Jeunesse » n’existe pas.
Je tiens à porter à votre connaissance
Que plus loin se trouvent les stations « Vieillesse » et « Mort »,
Mais professant une immortalité douteuse,
Vous ne voulez pas le prévoir.
Je tiens à porter à votre connaissance,
Passagers dans le train des années qui gronde,
Il a été établi avec précision au cours d’une enquête :
Cette station « Deuxième Jeunesse » n’existe pas.
I Wish to Inform You
I wish to inform you,
Passengers on the roaring train of years speeding ahead,
That on the map there is no station of destination
For which you have purchased a sleeper ticket.
I wish to inform you,
Passengers on the roaring train of years,
It has been established with precision in the course of an inquiry:
That station called “Second Youth” does not exist.
I wish to inform you
That you have in vain let your first youth slip by,
Missing it like utter fools,
And, to my regret, I recognize myself in you.
I wish to inform you,
Passengers on the roaring train of years,
It has been established with precision in the course of an inquiry:
That station called “Second Youth” does not exist.
I wish to inform you
That further ahead lie the stations “Old Age” and “Death,”
But professing a dubious immortality,
You do not wish to foresee this.
I wish to inform you,
Passengers on the roaring train of years,
It has been established with precision in the course of an inquiry:
That station called “Second Youth” does not exist.
